?

Log in

No account? Create an account
   Journal    Friends    Archive    Profile    Memories
 

Дом Клокачёва: поможет ли памяти закон? - Санкт-Петербург

июн. 29, 2012 12:07 pm Дом Клокачёва: поможет ли памяти закон?

Оригинал взят у darwa в Дом Клокачёва: поможет ли памяти закон?

Photobucket

Сегодня в новостях сообщили, что в нашем городе собираются изменить правила установки мемориальных досок. Законопроект уже внесён в городской парламент. Мне очень хотелось бы почитать этот проект. Пока что в СМИ просочилось, что комиссия по образованию, культуре и науке предлагает снять запрет на установку мемориальных досок на памятниках архитектуры (ранее мемориальные доски могли быть установлены лишь в помещениях таких зданий).

Почему меня заинтересовал этот закон? Потому что установка мемориальных досок - это такая же градозащита. Ничуть не менее серьёзная, чем излюбленные современными "активистами" "пляски на сносах", предпринимаемые часто просто для самопиара.

У меня есть один дом. Я давно хотела про него написать. И есть мечта, чтобы на фасаде этого дома появилась вторая мемориальная доска. В память Carlo di Giovanni Rossi.



Дом этот  (год постройки и архитектор неизвестны, перестройка - арх. П. М. Мульханов, 1903 г.) является памятником архитектуры регионального значения: здание включено в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в качестве объекта культурного наследия регионального значения на основании распоряжения комитета по государственному контролю использованию и охране памятников истории и культуры №10-22 от 21.07.2009 года. До этого (с 2001 года) он был лишь вновь выявленным объектом. Полагаю, что на изменение статуса повлияла и моя публикация в "Смене" от 3 марта 2008 года (сенсационные факты биографии этого дома, выясненные мной в процессе  подготовки этой публикации, подтвердились). Здесь я опубликую текст полностью. Потому что со времени его написания практически ничего не изменилось, только краску "освежили", если можно назвать это свежестью, да полуподвальный этаж уродливо покрасили.

Photobucket

КГИОП в  мартовском ответе письменно признал факт неудовлетворительного состояния отделки парадной, но переметнул ответственность на администрацию Адмиралтейского района, сославшись на жилищно-коммунальные правила, направил заявление и выдал задание на проведение реставрационных работ в адрес ООО "Жилкомсервис № 1 Адмиралтейского района". То есть, это будет опять не реставрация, а очередной жилконторский ремонт. В результате которого уже порядком замыленный лепной декор окажется замыленным полностью (сомневаюсь, что наёмники умеют делать расчистку). В комитет же по культуре, в чьей компетенции находится установка мемориальных досок, КГИОП сообщить не удосужился. Буду писать сама. Круглые печальные даты бывают раз в пять лет. Следующая - 18 (по новому стилю) апреля 2014-го. 165 лет со дня кончины Зодчего. 

Я категорически не согласна с тем, что дом этот знают только как дом, где жил юный Пушкин. Факт же смерти  в нём Росси замалчивается. О нём знают лишь старые ленинградские справочники да некоторые сотрудники КГИОПа. Почему о нём молчат? Да потому что умер Зодчий не очень красиво. В не престижном районе. В забвении. От холеры. Не как положено умирать личностям такого масштаба. Это постыдный кусочек официальной истории тогдашней российской столицы, и чиновники, во все времена одинаковые, по вековой традиции замалчивают его. Город до сих пор виноват перед  Карлом Ивановичем, перед его памятью. Поможет ли ей закон? Посмотрим...

Я хочу открыть всем глаза.  Итак, мой текст 2008 года. Целиком. В авторском варианте. Я не хочу в нём ничего менять. Он по-прежнему остро актуален от первой буквы до последнего знака препинания.

***

Photobucket


Город забыл своего Архитектора

На доме, где умер Карло Джованни Росси, нет даже мемориальной доски

Казалось бы, кто из петербуржцев и гостей нашего города не знает имени архитектора Карло Джованни Росси? Первый профессиональный зодчий города уже настолько прочно сросся с ним, что его называли по-русски, Карлом Ивановичем. Он отдал Петербургу жизнь. Петербург же попросту забыл его – на доме, где умер гений, нет даже мемориальной доски. Более того, этот заново открытый факт стал настоящей городской сенсацией.


Знакомый дом на Фонтанке

Практически любому, кто бывал в петербургском районе под названием Коломна, знаком дом № 185 по набережной Фонтанки. Знаменит этот дом тем, что его фасад украшает мемориальная доска, повествующая о том, что в этом доме, в 1817-1820 годах, жил юный Пушкин.

За свежеотремонтированным фасадом скрывается ужас запустения. Осыпается лепнина со стен некогда роскошной парадной, вандалы уже посягнули на камин. Дверь распахнута настежь: войти может любой (сейчас парадную закрыли - прим. авт. 2012 г.).

Впрочем, парадных в этом доме две. Вторая попросту странная. Входящий в неё нередко ощущает небольшой приступ клаустрофобии. Узкий подъезд похож на лифт. Здание было перестроено весьма причудливым образом. 

Когда-то этот дом принадлежал вице-адмиралу Федоту Клокачеву, командиру придворной флотилии при Александре I. Историки поговаривают, что он был в фаворе у жены Павла I Марии Федоровны. Между тем, Коломна, где расположен дом, никогда не была фешенебельным районом Петербурга. Конечно, вице-адмирал там не жил, а сдавал квартиры внаём – доходные дома в то время были очень распространены и служили неплохим финансовым подспорьем. «Подшабашивать» таким образом не брезговали известнейшие петербуржцы: несколькими «доходниками» в своё время владели даже петербургские градоначальники.

Дом Клокачева относился к Третьей Адмиралтейской части – это был бедный промышленный район, населенный торговцами, мелкими промышленниками и отставниками-неудачниками и прочими людьми, оказавшимися на обочине блистательной жизни Петербурга. В сороковых годах девятнадцатого столетия в их числе оказался сам Карло Джованни Росси.

***

Судьба шла по параболе

Судьба Карло Росси шла по параболе: стремительный взлёт и столь же резкое падение. «Великий русский итальянец», родившийся в Неаполе в аристократической балетной семье, практически всю жизнь отдал далёкой России. Сюда, на петербургскую сцену, была приглашена его мать. В этом городе он стал единственным из ведущих зодчих, не имеющим высоких титулов и чинов, но работавшем при дворе. Он стал первым профессиональным городским архитектором, не имевшим ничего, кроме горестей и долгов. Через его руки проходили огромные денежные суммы, но он оставался бессребреником и помогал бедным. Вы думаете, жизнь его прошла под фанфары и умер он, утопая в цветах? Как бы не так… Для этого нужно уметь нравиться начальству. Карл же Иванович с августейшими особами характерами не сошёлся. Норов у этого человека был непростой: гремучая смесь итальянской пылкости и русской непримиримости. Подлаживаться он не умел и не желал, по его же словам, «превыше всего дорожа честью художника и незапятнанной своей репутацией».
В итоге, августейшие особы использовали его талант вовсю. Он создал ансамбль Михайловского дворца на площади Искусств и Большой зал филармонии, театры Музыкальной комедии, Малый оперный и Александринский театры, архитектурно-парковый ансамбль на Елагином острове, Главный штаб, здания Сената и Синода, перепланировал Дворцовую площадь… Короче говоря, сейчас мы видим его город. Конечно, мы, поколения потомков, можем быть благодарны тогдашней имперской и городской власти. Но вот за вторую половину жизни зодчего эту власть мало даже ругать.

***

Ваш потолок рухнет, император!

В самом начале девятнадцатого века, будучи в командировке в Италии, Росси воодушевился видом руин памятников архитектуры Древнего Рима и привёз оттуда смелый проект переустройства Адмиралтейской набережной. Коллеги и чиновники впали в шок. Вольнодумец был экстренно отправлен на фарфоровый завод рисовать вазочки. Позже, поработав за пределами Петербурга и вернувшись в него, Росси продолжил создавать величественный Петербург. И снова спорит с «заказчиком» в лице двора. Особо тяжко пришлось зодчему в годы николаевской реакции: чиновники изводили его интригами и мелкими придирками. Его независимый образ мыслей попросту мешал. В итоге после постройки Александринского театра зодчего перестали привлекать к большим градостроительным делам. В возрасте 55 лет, в расцвете сил и таланта, он вынужден был подать прошение об отставке, мотивируя его расстроенным состоянием здоровья. Просьба была удовлетворена – Росси отпустили и забыли. Правда, довольно подлым образом вспомнили в 1837 году – после пожара Зимнего дворца. К восстановлению привлекать не стали, но забрали чертежи. Внучка архитектора рассказывала краеведам, что Карла Ивановича пригласили-таки во дворец. Росси, осмотревшись, указал императору Николаю I на несовершенство конструкций одного потолка. Царю такая дерзость не понравилась и Росси был выгнан за дверь. Потолок рухнул. Царь послал за зодчим, но гордый Росси не явился. Он вышел за эту дверь в последний раз.

***

Забвение и нищета

На закате жизни величайшего городского архитектора сопровождали лишь четыре спутника – забвение, болезни, унижение и нищета. Семья его жила в Ревеле (современный Таллинн), он снимал квартиру в доме Клокачева на Фонтанке (племянница вице-адмирала уже успела перепродать этот дом сенатору Трофимову). За его заслуги ему был положен собственный дом в любом месте города, и он мечтал построить его по собственным чертежам. Но планам зодчего не суждено было осуществиться…

Несмотря на статус отставника, Росси каждый раз приходилось испрашивать высочайшего разрешения на поездку с целью свидания. В жизни наступает сплошная чёрная полоса: от чахотки умирает старший сын, пошедший по родительским архитектурным стопам, а через четыре года и жена Карла Ивановича. После её кончины на его уже порядком изнурённые плечи ложатся хозяйственные заботы: зодчий был многодетным отцом – у него было десять детей… Его одолевали кредиторы.

Всё это угнетало брошенного архитектора (http://www.stihi.ru/2011/11/08/1087). Ему приходилось писать царским министрам унизительные ходатайства с просьбой дать в долг денег: «В течение 53-летней добросовестно проведенной мною службы под моими распоряжением и надзором построено каменных зданий более нежели на 60 миллионов рублей… Проживая на свете 71 год, я с горестью вижу приближение минуты, которая разлучит меня с семейством навсегда. По чувству родительскому, я желал бы оставить моим детям, долженствующим остаться без руководителя и подпоры, дела мои незапутанными и потому с упованием на доброту сердца вашего сиятельства я обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой об исходатайствовании мне у государя императора весьма на короткий срок заимообразно из кабинета 4000 рублей». Соответствующей заслугам пенсии он не получал. В конце концов дошло до того, что Карл Иванович, будучи уже немощным стариком на восьмом десятке, через агента вынужден был торговать билетами в принадлежавшую ему ложу во втором ярусе Александринского театра. Бывало, что случайные посетители нарушали там порядок. Старому зодчему приходилось извиняться…

***

"Знаем лишь про Пушкина"

Второй, и последний раз, о зодчем Росси вспомнили в 1849 году: пригласили наблюдать за перестройкой его детища – Александринского театра. Заказ стал последним. Той весной в Петербурге свирепствовала эпидемия холеры. Росси заразился ею от рабочих на стройке и умер 6 апреля 1849 года в том же доме на Фонтанке. Смерть его была страшна. Страшно и то, что долги не оставили архитектора после смерти – его попросту не на что было хоронить. Семья архитектора была вынуждена обратиться к царю с ходатайством о денежной помощи на погребение. Похороны прошли тихо и незаметно – тело великого зодчего попросту свезли на Волковское кладбище. Правда, потом удосужились перезахоронить-таки в Некрополе Александро-Невской Лавры.

Потеря оказалась не замеченной: газеты не пестрели некрологами. Лишь маленькой заметочкой осторожно сообщила «Северная пчела». А в "Календаре на 1850 год" было сообщено о смерти "коллежского советника Карла Ивановича Росси, архитектора, известного по постройкам многих публичных зданий в Санкт-Петербурге". «Забыл» о Росси даже Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона за 1890 - 1907 годы. Шло время. Имя Зодчего Росси превратилось в некую городскую «марку». Все знают, что он был и никто не знает, как он умер. В умных книгах стыдливо говорится, что Карл Иванович (Карло Джованни) Росси умер в Петербурге в 1849 году. Кое-где стыдливая приписка – «от холеры». И практически нигде не указано места – его удалось найти лишь в старых путеводителях по Ленинграду и свидетельствах историков. 

Люди, населяющие дом сегодня, и слыхом не слыхивали о смерти в нём Зодчего Росси. О Пушкине да, знают – доска на фасаде висит...

Нет доски – нет человека. Забвение, наступившее при жизни архитектора, не оставляет его и поныне. Построенный его руками город забыл своего архитектора. Даже если кто-то из специалистов и попытается опровергнуть открытые нами факты, пусть ответит на вопрос: где же тогда умер великий зодчий? Или он вовсе не умирал, а медленно растворился в веках?

Дарья ВАСИЛЬЕВА

- Оставить комментарийPrevious Entry Поделиться Next Entry